Как бы там ни было, но самостоятельную жизнь Жаколио начинает правительственным чиновником. Родная земля его почему-то не устраивает, и он отправляется в «заморские территории». Впрочем, в середине прошлого века подобное место не считалось «лакомым куском». В своих сочинениях писатель далек от восторга при описании процедуры колониального набора, а будущих администраторов далеких краев описывает совсем не в розовых красках: «В морской службе бывает пора, при наступлении которой периодически выползают жалкие пресмыкающиеся из тины гаваней и неисследованных глубин административных трущоб; это та пора, когда следует отправление в колонии». Исчерпывающая характеристика!

Однако Жаколио к таким чиновникам не принадлежал. Это мы можем утверждать с большой долей уверенности. На место своей службы, во Французскую Индию, он прибыл, видимо, после окончания одного из упомянутых востоковедческих учебных заведений. Он неплохо знал «язык богов» санскрит (позднее в книге «Индоевропейские и африканские традиции» Жаколио опубликует краткую санскритскую грамматику), а также некоторые живые языки Индии, прежде всего – хиндустани и тамильский. К Жаколио с полным основанием можно отнести те слова, которыми он характеризует Сердара; «…Он был не из числа тех вульгарных авантюристов, которые бегут к чужеземным берегам из-за недоразумений с правосудием собственной страны».

Служба писателя начиналась в административном центре французских колонистов, в Пондишери, «самом восхитительном городе Востока». Позднее он восторженно опишет его в «Сердаре»: «Невозможно смотреть на этот город и не залюбоваться им, жить в нем и не любить его, уезжать из него и не хотеть вернуться… Вернуться навсегда».